 |
EUR |
7.600 |
7.685 |
7.572 |
 |
RUB |
0.215 |
0.221 |
0.218 |
|
|
USD |
6.050 |
6.083 |
5.994 |
|
|
|
Роберт Гулиев: «А с французами мы можем и поспорить!»
Французы на всех перекрестках трубят,что коньяк может быть родом только из Коньяка и все прочие напитки, произведенные по коньячной технологии за ределами сей благословенной провинции, как бы ни были они хороши, все равно с настоящим коньяком не сравнятся. Роберт Рубенович Гулиев, председатель правления Одесского коньячного завода, готов с ними спорить. Причем абсолютно аргументированно.
– Роберт Рубенович, говорят, виноделие у грузин в крови. Это правда?
– Пожалуй, да. Ведь и мой старший брат, и я, в конце концов, оба продолжили дело нашего отца и стали виноделами. Хотя в наших жилах течет не только грузинская кровь. Бабушка по отцовской линии была немкой, она бежала в Грузию из Поволжья, когда там в тридцатых годах свирепствовал голод. А бабушка по маминой линии – отсюда, с Украины, но в Грузию ее тоже погнал голод. Отец родился в Кахетии, в Алазанской долине, которую не зря называют сердцем грузинского виноделия. Так что виноделие – действительно наша «семейная судьба».
– Но Вы ведь не сразу пошли по стопам отца?
– Знаете, есть такая старая поговорка: все познается в сравнении. Я поступил в артиллерийское училище, три года проучился, и весьма успешно, но когда попал на стажировку в войска, понял, что это не мое. И пошел в Технологический. Кстати, в те времена потомственные виноделы были у нас почему-то не в чести. Шахтерские или ткацкие династии поощрялись, а вот к семьям потомственных виноделов относились, как к «буржуям».
– В старину виноделие почитали творчеством, сродни творчеству художника или скульптора. Не кажется ли Вам, что эта аура постепенно исчезает?
– Это справедливо только отчасти. Конечно, топ-менеджеры скрупулезно изучают тенденции, царящие на рынке, и «подгоняют» под них вина, и романтизма тут
меньше, чем «суровых будней», но хорошее вино не получишь, если не вложишь в него душу. Как в картину или статую.
– Что нужно человеку, чтобы быть сегодня успешным в винодельческом бизнесе?
– В любом бизнесе, в том числе и в нашем, надо на первое место ставить бизнес. Звучит жестко, но это так. Если для человека важнее семья, дружба или какие-то другие, столь же важные вещи, то с бизнесом лучше расстаться и искать себя в другом поприще. И второе – нужно быть немного параноиком, потому что справляться с теми проблемами, которые постоянно подкидывают тебе твой бизнес и твое государство, без философского взгляда на мир практически невозможно. И еще одно: не жаловаться на жизнь. Это слишком просто. Что-то делать – гораздо труднее.
– Сегодня Одесский коньячный завод – одно из самых современных предприятий отрасли.
– И мы очень этим гордимся! Это не просто современное, это – суперсовременное предприятие, работающее только на энергосберегающих технологиях. Все технологические процессы контролируются компьютером. Ошибки со стороны обслуживающего персонала исключены. И виноматериалы – только наши, с наших виноградников.
– Я слышала, что их размеры повергают французов в состояние шока?
Во Франции даже очень знаменитые дома, как правило, имеют весьма скромные виноградники – 25-30, максимум 50 гектаров, а у нас – 1000! У «Моэт & Шандон», который контролирует 30% мирового рынка шампанского, – виноградник всего в 500 гектар. Тем не менее, в каждом дорогом ресторане есть «Моэт & Шандон». Ясно же, что виноматериалы они докупают.
– Пощипать французскую гордость?
– Это не гордость, а скорее амбиции. Не всё, что имеет отношение к знаменитым французским винам и коньякам, стопроцентно французское. Толстостенную бутылку для шампанского, которое укротил небезызвестный Дом Периньон, изобрели англичане. Многие знаменитые коньячные дома были основаны иностранцами. И за примерами далеко ходить не нужно. Хеннесси был ирландским офицером, лечившим свои раны в Коньяке. Когда окреп, он стал возить оттуда соль в свою любимую Ирландию. Дорога дальняя, спирт в дороге – вещь крайне необходимая, он его с собой брал, земляков угощал. Те распробовали, и дело ончилось тем, что Хеннеси перестал возить соль и начал возить коньяк. И не только в Ирландию. Со временем сколотил состояние, женился на дочке мэра города открыл коньячный дом. Вот такая история.
– У французов есть еще один аргумент – климат и почвы!
– И на этот аргумент у нас есть ответ. Юг Украины идеален для производства сухих вин. Правда, зимы у нас бывают холодными (Гольфстрима-то у нас нет!), и почвы слишком хорошие, а винограду победнее требуются, но при надлежащем уходе можно получать отменные виноматериалы. Не хуже французских. А чтобы вовремя заменять старые лозы молодыми, мы и питомник открыли, который будет производить 4 миллиона саженцев в год. И каких саженцев! Шардонне, каберне, мерло, пино гри, пино менье – все самые популярные у виноделов сорта. Мы их вывезли из Франции. В общем, нам есть что показать и о чем рассказать.
– А знаменитые бочки из лимузенского дуба, который нигде больше не растет?
– Для вина и коньяка, действительно, не всякий дуб подходит. Наш украинский не годится: слишком «дубовый». А вот майкопский по качеству лимузенскому не уступает. И в Болгарии есть хороший дуб, мы с ним в свое время работали. В общем, надо просто места знать. А во Франции действительно можно получить массу впечатлений, в том числе и от Лимузенских лесов. Я, когда их увидел, вспомнил Брежнева, которого называли самым лучшим агрономом, потому что он с такой «малой земли» собрал такой большой «урожай». Там примерно то же самое. Лес крошечный, а весь мир завален «лимузенским дубом». У всех «французская бочка». Это тоже миф, одна из составляющих легенды, которая работает на французское виноделие.
– Но у нашего виноделия есть свои легенды, в том числе и те, что окружают имя Шустова. К сожалению, мы свою историю знаем крайне слабо. О том же Шустове большинство знает лишь то, что он был купцом I гильдии. И всё.
– В условиях жесткой цензуры на рекламу мы, к сожалению, можем донести до наших потребителей лишь весьма скудную информацию. А между тем Шустовы были известными негоциантами. Они, кстати, тоже соль добывали. Во времена Петра их хорошо «потрусили», царю нужны были деньги на флот, на армию. Позже
они всплыли в Москве как производители водки. Шустов-старший послал своих пятерых сыновей по городам и весям, ума-разума набираться. Один добрался до Коньяка, изучил технологию и, вернувшись, вместе с отцом открыл первый в России коньячный дом. В 1863 году они запустили завод в Ереване, затем в Одессе, в Кишиневе, в Польше, в Риге рижский бальзам они производили. Это был монстр, контролировавший 30% производства спиртного в России. Его знали все. В знаменитой картине «Дама с собачкой» есть сцена: герой Баталова садится в трамвайчик, а на трамвайчике во всю ширь реклама – «Шустов и сыновья». До 30-х годов все его коньячные заводы так и назывались: «шустовские». Затем из памяти потомков это имя стерли.
– А Вы решили вернуть ему былую славу?
– Когда мы побывали во Франции и увидели, что многие дома не принадлежат потомкам тех, чьи имена носят, мы решили восстановить историческую справедливость. Свою историю надо помнить, ведь в России коньяк появился только благодаря Шустову. И был он высочайшего качества. На одной из французских слепых дегустаций он получил Гран-при. Когда после раскодировки французы увидели, что коньяк из России, проявили галантность и разрешили этому напитку именоваться коньяком, так сказать, на законных основаниях.
– А почему колокол стал символом дома?
– Одесситы могут счесть, что это связано с корабельной рындой. Но на самом деле – Шустовы были очень религиозными людьми. В Библии о вине не раз поминается. Оно отождествляется с кровью Христовой. Сам Иисус говорит – я есмь виноградная лоза, а Отец Мой виноградарь.
– Торговая марка «Шустов» известна своей благотворительностью. Это тоже традиция?
– Конечно. Ведь были же в ста рину и Мамонтовы, и Морозовы. И Шустовы благотворительностью занимались. Но говорить об этом как-то нескромно, ведь благотворительность – дело интимное. О том, что ты кому-то помогаешь, должен знать только тот, кому ты помогаешь. Больше это никого не касается.
– Коньячный бизнес, как и винный, – дело уважаемое и прибыльное. Но нередко к нему примазываются откровенно нечистоплотные дельцы.
– Коньячные и винные дома – благодатная тема для всяческих спекуляций.
Я часто слышу об открытии новых коньячных домов в России, где, как известно, виноград растет повсеместно, вплоть до Чукотки. Да и у нас на Украине открываются дома прямо посреди наших «северных лесов». Но настоящие дома расположены только в исторических зонах виноградарства. Это аксиома. Не зря же во всех цивилизованных странах виноделие строго зонировано, и на бутылках обязательно указывают местность, где выращен виноград, пошедший на приготовление вина, коньяка или другого напитка. О знаменитых французских апелясьонах знают все. Так что хорошо бы этим самым дельцам иметь совесть и честно писать на этикетках: «произведено из виноматериалов, закупленных там-то и там-то», дабы не вводить в заблуждение потребителей. Знаете, как я бы выбирал вино, если бы был потребителем?
– И как же?
– В первую очередь смотрел бы, где находится завод-производитель. Если в зоне виноградника, – значит, это оригинальный продукт, за качество которого отвечает производитель, ибо делал он его из своего сырья. А если не в зоне виноградников, то виноматериалы явно закуплены, и закуплены неизвестно где.
– А проблема фальсификации вашей продукции для вас актуальна?
– Мне кажется, это больная тема для всех солидных производителей. Было время, когда на одну нашу бутылку было две бутылки фальсификата. Пришлось менять и бутылку, и колпачок. Для него нужна специальная оснастка, причем недешевая. Фальсифицировать стало невыгодно. И наши бутылки во «Вторсырье» не принимают, фальсификаторы их не покупают. Кроме того, мы поставляем свою продукцию в основном в крупные торговые сети, которые работают напрямую с производителями или официальными дилерами. Там фальсификат в принципе появиться не может.
– А как с «черным пиаром»?
– И без этого не обходится. Один уважаемый телеканал показал сюжет про бабушку, которая якобы разливает нашу водку. Только почему-то в старые бутылки. Но это мы заметили, а обычный зритель у экрана не разглядит, новая это бутылка или старая. А осадок останется.
– Солидное предприятие нуждается в столь же солидном и надежном банке. Как складывается ваше сотрудничество с Банком «Пивденный»?
– Восемь лет назад мы поехали во Францию и увидели, как должно все выглядеть на современном уровне. И поняли, что безнадежно отстали. Настроение испортилось. Но когда приняли решение о перевооружении, мы знали, куда идти. Надо отдать должное: «Пивденный» – очень гибкий банк, всегда реагирует быстро и четко, все решения принимаются очень оперативно, и нужные средства всегда поступают вовремя. Могу привести пример. В 98-м, когда по экономике шарахнули дефолтом, мы закупили во Франции спирт. Ситуация была катастрофической: к нам уже идет танкер, а за границу можно перевести только 10 тысяч долларов. Мы метнулись в один уважаемый банк, где нас прекрасно знали, а там нас кофе напоили и... пообещали рассмотреть наш вопрос в течение месяца. Мы были в ужасе. И тогда я поехал к Вадиму Мороховскому. А тот уже все знает. «Ну, что, – говорит, – дали тебе денег?». «Нет, – говорю, – не дали». И он решил этот вопрос буквально в считанные часы. Все наши проекты реализованы только при поддержке банка «Пивденный», наши успехи – это и его успехи.
Беседовала
Виктория Пешкова
|
|
|
|
